В феврале 2025 года президент РФ Владимир Путин поручил правительству усовершенствовать механизмы формирования и использования фондов целевых капиталов (эндаументов) образовательных учреждений. После этого было создано семь рабочих групп под председательством вице-премьера Дмитрия Чернышенко, в которые вошли эксперты ведущих университетов, благотворительных фондов, управляющих компаний, а также инвесторы и представители органов власти. Сегодня все предложения с формированы и находятся на рассмотрении в ведомствах. Уже понятно, что корректировки затронут не только университетские эндаументы, а весь рынок благотворительного капитала.
На конец 2025 года в РФ создано около 450 эндаументов с капиталом более 200 млрд рублей. Все вместе — это в три раза меньше эндаументов одного Оксфордовского университета. Правда они начали создаваться 500 лет назад, а российские капиталы появились не более 20 лет назад. Конечно, для того чтобы целевые капиталы, доходы от которых идут на социальные проекты, в том числе образовательные, действительно помогали экономике страны, они должны стать крупными.
Это можно достичь, если в них привлечь ресурсы корпораций и крупных доноров. Однако ключевая проблема эндаументов — отсутствие мотивации в их поддержке у юридических лиц. Кроме того, их развитию мешают ограничения в формировании капитала и инвестировании. Наконец, у филантропов просто нет доверия к инструменту, так как про него мало известно.
Что про это говорят профессиональные участники рынка? Мы решили спросить их мнение.
Директор эндаумента ТГУ Мария Булыгина:
«Чтобы эндаументы в России стали крупными необходимо реализовать решения по ряду ключевых направлений. Взять фокус на стратегическое партнерство с государством — сделать ставку на эндаументы как на инструмент снижения бюджетной нагрузки и повышения финансовой самостоятельности вузов. Здесь возможна программа мотивирующего софинансирования крупных пожертвований (как это было с мегагрантами). Помнить, что эндаумент – это не про «собрать и тратить» здесь и сейчас. Это про вечное служение миссии университета. Поэтому в основе всего должна лежать безупречная прозрачность и подотчетность. Регулярные отчеты о доходности, четкие правила расходования средств, публичные имена попечителей – все это создает ту экосистему доверия, без которой крупный капитал не придет.
Также, когда сегодня говорят об эндаументах, чаще всего представляют выпускников-благотворителей. Но есть и другая, подчас более мощная сила — промышленные и индустриальные партнеры. Их роль выходит далеко за рамки простого финансирования. Это стратегический альянс, где бизнес инвестирует не в разовый проект, а в само будущее отрасли и технологический суверенитет страны.
Почему это выгодно бизнесу? Такое сотрудничество дает прямой доступ к «золотому» кадровому резерву. Вложение в эндаумент- это долгосрочный «пропуск» в среду лучших студентов и ученых. Средства фонда направляются на именные стипендии, поддержку олимпиад, лабораторий, где готовятся специалисты завтрашнего дня. Компания-донор получает возможность формировать образовательные траектории, участвовать в работе попечительских советов, и, как следствие, идентифицировать и «воспитывать» будущих инженеров, исследователей, управленцев под свои стратегические задачи. Это системная работа с талантами, а не точечный найм.
Инвестиции промпартнера в НИОКР через механизм целевого капитала – это инвестиции с отложенным, но фундаментальным результатом. Поддерживая через целевой капитал базовую науку в университете-партнере, бизнес страхует свои риски и закладывает основу для инноваций на 10-15 лет вперед»
Директор эндаумента МГИМО Марина Петрова:
«В самом механизме эндаумента заложены как преимущества, так и ограничения. С одной стороны, этот инструмент обеспечивает прозрачность, долгосрочность, финансовую независимость. С другой стороны, его благотворительная природа не предполагает явной заинтересованности бизнеса: сначала средства поступают в целевой капитал по договору пожертвования, затем, также по договору пожертвования инвестиционный доход направляется в вуз.
Дело в том, что закон разрабатывался 20 лет назад. В середине 2000-х практика сотрудничества вузов с бизнес-сообществом и выпускниками только зарождалась, а за последующие годы получили распространение корпоративные кафедры, подбор кадров, стипендии, образовательные гранты, повышение квалификации, поддержка студенческого предпринимательства, научные исследования. Сегодня все это формально остается за пределами договоров пожертвования.
Можно сказать, что механизму эндаумента тесно в указанных рамках. Например, эндаумент представляется надежным инструментом для финансирования науки, который позволит обеспечить бесперебойное финансирование самых долгосрочных научных проектов, в то время как бюджет компаний-заказчиков обычно рассчитан на один год и не гарантирует финансирование в дальнейшем. При этом можно не переориентировать все поступления на целевой капитал, а сочетать подходы – коммерческих заказов на НИР и взноса в эндаумент.
Еще одно препятствие – отсутствие даже символических налоговых льгот для бизнеса. Эндаументы также не имеют льгот в отношении расходования средств, хотя такая практика существует для ряда грантодающих организаций. Освобождение грантов эндаумента на научные исследования от уплаты страховых взносов и НДФЛ, не только позволило бы более эффективно финансировать проекты, но и выглядело бы более привлекательным для потенциальных благотворителей. Напомню, что жертвователи эндаумента-юридические и физические лица, делая взнос, уже оплатили налог на прибыль или НДФЛ. В этих пунктах требуется дальнейшее совершенствование законодательства.
Не менее важно инвестиционное направление деятельности эндаументов. Сегодняшние стратегии управления капиталом довольно консервативны, хотя обеспечивают сохранность и прирост средств (в отдельные годы – довольно неплохой, например порядка 25% по итогам 2025 года). Однако важно увидеть в эндаументах потенциального крупного инвестора российской экономики и совершенствовать инвестиционные стратегии, формировать новые инвестиционные инструменты. Для вузов актуальна поддержка технологических предпринимательских проектов студентов и выпускников. При грамотной работе со стартапами в будущем они также смогут пополнять эндаументы – дивидендами с прибыли или акциями в случае успешного IPO. В нашем случае такая поддержка предпринимательства ведется в акселераторе MGIMO Ventures»
Директор ФЦК Университета ИТМО Константин Астанков:
«Один из ключевых, но часто недооцененных барьеров эндаументов — конфликт горизонтов между «нужно сделать проект сейчас» и «нужно построить устойчивый источник денежных средств на десятилетия». Со стороны выгодопреобретателя, например вуза, это постоянная дилемма: взять прямое пожертвование на текущие проекты и показать быстрый результат (репутация, KPI, быстрое решение «проблемы» и т.п.) или положить средства в целевой капитал, где эффект кажется «медленным» из-за небольшой базы и ограниченной ежегодной выплаты(доходности). Со стороны донора может возникать зеркальная логика: «раз нет быстрого эффекта, рациональнее положить деньги на вклад/в инструмент под проценты и самому ежегодно переводить доход на проекты». В российском контексте это усиливается конкуренцией за «срочные деньги», более низкой привычкой регулярных пожертвований и чувствительностью к доверию/прозрачности, поэтому целевой капитал часто проигрывает коммуникационно: его сложнее «продать», пока у организации нет заметного масштаба активов.
Что можно преодолеть и как раскрыть потенциал (в т.ч. через госстимулы). Дилемма «сейчас или навсегда» может решаться управленческими и «продуктовыми» механиками:
- «гибридный взнос» (например, 50/50 или 70/30): часть — на проекты «сегодня», часть — в эндаумент, донор тоже получает быстрый результат и вклад в устойчивость;
- «impact now + endowment later»: проект финансируется сразу, а пополнение целевого капитала идет траншами по графику;
- «мэтчинг»: якорный партнер/программа удваивает взносы в эндаумент — донор видит мгновенный «рычаг».
Отдельный усилитель — госстимулы, которые делают вклад в эндаумент выгоднее прямого пожертвования. Логичная «точка роста» — ввести дифференциацию: повышенный лимит/коэффициент вычета именно для взносов в целевой капитал, возможность переносить неиспользованный вычет на будущие периоды (чтобы крупные взносы не «сгорали» в лимите), а для корпоративных доноров — более сильную налоговую мотивацию именно на капитал (например, через расширение учитываемых расходов/кредит по налогу на прибыль при долгосрочном взносе). Параллельно уже публично звучит вектор на расширение налоговых льгот и снятие барьеров для целевых капиталов со стороны Минобрнауки России, что на мой взгляд делает такие меры реалистичным направлением».
Директор Эндаумент-фонд НИЯУ МИФИ Марина Ступникова:
«Основная проблема у целевых капиталов в том, что в силу законодательных ограничений организации с бюджетным финансированием в России не могут принимать «длинные деньги» напрямую и уж, тем более, заниматься их инвестированием. Законодатель предоставил им такое право при условии учреждения специального фонда. Однако такое законодательное решение не означает, что эндаумент-фонды должны восприниматься в отрыве от «материнской» организации, на благо которой он создан. Ведь зачастую руководство такой организации воспринимает всё именно так. Нанимается директор эндаумент-фонда, зачастую не обладающий необходимыми знаниями и квалификацией. Ещё хуже – когда сотруднику, уже имеющему основное место работы, вменяется обязанность развития эндаумент-фонда.
Это распространённая практика, поскольку фонд, как самостоятельное юридическое лицо, может существовать либо за счёт пожертвований на уставную деятельность, либо за счёт части полученного дохода. На старте у фондов нет ни того, ни другого. И возможность содержать хотя бы одного квалифицированного специалиста появляется у фонда при размере активов, превышающих 400-500 млн руб. В России фондов с таким размером активов – по пальцам пересчитать.
Всё вышесказанное проистекает от неверного восприятия эндаумент-фондов как самостоятельных игроков, что противоречит их смыслу. Эндаумент-фонд является лишь механизмом для финансирования долгосрочных программ «материнской» организации. Это означает, что организация, которая имеет намерение финансировать свои программы через механизм эндаумента, должна озадачиться выстраиванием функции фандрайзинга как часть своих бизнес-процессов. Вся коммуникация с потенциальными партнёрами, все информационные материалы, все переговоры, находятся на стороне «материнской» организации, и отнюдь не фонда. В предложение для партнёров должны быть включены все возможные модели сотрудничества, включая формирование устойчивой модели финансирования программы через эндаумент. И это право партнёров – выбрать какой способ им больше нравится.
Только при условии развития функции фандрайзинга как части бизнес-процесса «материнской» организации может решиться задача «раскрытия потенциала целевых капиталов». Только понимая общую картину, «материнская» организация готова будет привлекать для целей фандрайзинга профессионалов и платить им достойное вознаграждение, а не ждать пока человек с несвойственными его основной должности функциями, привлечёт в эндаумент 500 млн рублей и потом, возможно, у него появится зарплата».
Директор фонда «Виктория» Дарья Городецкая:
«Прежде чем говорить о проблемах, необходимо отметить работу ответственных государственных институтов по совершенствованию отраслевого законодательства. Министерство экономического развития Российской Федерации поддерживает диалог с фондами целевого капитала, при этом сотрудники фондов входят в различные рабочие группы, что позволяет сонастраивать нормативное регулирование в соответствии с последовательным развитием эндаументов в России. Тем не менее, еще есть барьеры, которые на текущий момент тормозят развитие целевых капиталов:
- запрет на отчисление собственных средств на пополнение целевых капиталов;
- ограничение видов приносящей доход деятельности для некоммерческих организаций — собственников целевых капиталов, что ставит их в заранее невыгодные условия по сравнению с некоммерческими организациями, не сформировавшими собственный целевой капитал;
- большие риски неудачного размещения средств целевого капитала, поскольку некоммерческим организациям не хватает информационной прозрачности процесса управления и компетенций в сфере инвестирования, чтобы полноценно оценить предлагаемые доходные финансовые инструменты;
- сложности с привлечением крупных пожертвований, вызванные недоверием и сомнениями, отсутствием понимания, что эндаумент – это «длинные» деньги.
Что можно сделать:
- отменить полностью либо расширить перечень видов приносящей доход деятельности, разрешенных для некоммерческих организаций — собственников целевых капиталов (включив в него, например, размещение свободных остатков средств целевых поступлений (пожертвований на ведение уставной деятельности и содержание некоммерческой организации) на депозитных счетах в учреждениях банков; оказание консультационных и информационных услуг; сдачу арендованного имущества в субаренду; реализацию товаров (изготовленных подопечными либо с участием подопечных некоммерческой организации и/или с символикой некоммерческой организации); деятельность по организации конференций, семинаров, тренингов, лекций, круглых столов, консультаций, мастер-классов, выставок, ярмарок, конкурсов, аукционов, культурно-развлекательных и спортивных мероприятий; распоряжение правами на объекты интеллектуальной собственности);
- повысить компетенции в сфере инвестирования целевых капиталов и процесса управления ими за счет доступности финансовых и/или инвестиционных консультантов, более тесной двусторонней связи с управляющими компаниями либо создания единой цифровой платформы для управления небольшими целевыми капиталами».
Основатель эндаумента Челябинского лицея N31 на платформе «Филантроп» Антон Дружинин:
«Народ в своем большинстве понятия не имеет о фондах целевого капитала. И воспринимает это как абсолютно непрозрачный инструмент по сбору денежных средств с непонятным их дальнейшим использованием. Объяснение про абсолютную зарегулированность процесса, невозможность сделать шаг вправо или влево работает далеко не со всеми. Идет смешение понятий и сравнение с благотворительными фондами, про хорошие из которых все знают, но где-то далеко и глубоко, а про скандальные истории помнят очень даже хорошо.
Поэтому и теряется массовость в пополнении фондов, деньги туда вносят или энтузиасты-основатели и их относительно близкий круг, или же филантропы, число которых тоже ограничено. Рядовые граждане, даже поддержавшие идею фонда, взносы не делают и потому, что просто не имеют на это финансовых возможностей. А делать незначительный взнос, условные 100 рублей, не видят никакого смысла. Поэтому на мой взгляд барьеры они в головах и причины для этого – неосведомленность, недоверие и ограниченность финансовых возможностей.
Неосведомленность преодолевается через информирование. Но массовое информирование возможно только при значительном финансировании – будь то СМИ, телеграмм-канал или популярный блог — туда придется вносить существенные средства. Недоверие также преодолевается через информированность о реальных делах и достижениях. Ну а желание вкладывать в целевой капитал развивается в обществе по мере приближения большей его части к верхней ступени пирамиды Маслоу. До взноса в фонд целевого капитала, как говорится, надо дорасти».
Некоторые комментарии участников рынка были опубликованы в статье Giving Journal